О клубе

Новости

Отчёты

Карты

Фотографии

Разное

Форум

 


Радик Губайдуллин. "Восхождение". Рассказы.
<< ПредыдущийОглавлениеСледующий >>

Я тебя люблю

Леше Коробейникову
и Жене Ляпиной

 

   Я еще не знаю, как я начну этот текст, но я уже знаю как его закончу... (Я уже дал слово.) То, что вы прочитали в начале, - написано позже. Гораздо позже. Я только догадываюсь, о чём  он будет. И как я его назову. Если Вы его читаете, значит я его уже назвал...
   Я слушаю "ДДТ". И пишу под их музыку. И под его текст. Единственное, что я вам обещаю - Этот текст будет    ИСКРЕННИМ! Большего я Вам  обещать не могу.
   Я буду стараться. Иначе, зачем это всё!
   Оглянитесь! ЗАЧЕМ ВСЁ ЭТО?

Исповедь Идиота

Идиот – это от "идея". А значит, это исповедь старого идеалиста. А значит, и идиота – в 36 лет продолжать верить в Идею – это надо быть идиотом, прав  был Достоевский. Но, что  меня греет? Люди, что меня греет? Я гляжу по сторонам. Я оглядываю безжизненные, холодные пространства вокруг и понимаю. И вижу! И вижу вокруг только идиотов. Пустые глазницы каменных идолов и живые глаза идиотов. Живые глаза людей, верящих в идею!

***

24.08.2000 г.

Ап! Я лечу!

Только что я шёл вперёд. Я шёл к перевалу 1б! Я шёл и обсуждал с Валерой Ощепковым: за какие это заслуги перевал получил  солидную категорию 1б. Я шёл  по леднику. И всё было чисто и ясно впереди.

И вот я лечу! Я лечу в трещину!

Перед глазами мелькают продольные возрастные полоски  древнего глетчера (ледника). Мозг успевает фиксировать и посылать сигналы: падаем долго! От нас больше уже ничего не зависит. Долго падаем! Очень долго! Полосок много – глетчер старый, очень старый – тысяч сто, а может и больше. Наверняка дольше. Люди столько не живут. Я столько не прожил. Полоски кончились. Глаза фиксируют темноту, вестибулярный аппарат – невесомость: падаем. Трещина глубокая. “Ты не проживешь столько, сколько прожил глетчер. Ты умрёшь скоро! Ты умрёшь очень скоро! Думай! – орёт мозг – Думай!  Нам осталось полсекунды! Думай!” Стоп, кому это он орёт?...

Белая вспышка!

ВСЁ!!!

“А вы что, собирались жить вечно?” –
командир дивизиона противотанковых
пушек под Прохоровкой...

Не я сказал. Веллер.

***

“Самое интересное не то, что люди смертны!
Самое интересное, что люди смертны внезапно!” 

Тоже не я. Ну и что с того...

Сознание возвращалось больно и со стоном. Я вдыхал воздух. В бок кто–то втыкал нож, и на выдохе я кряхтел, обретая жизнь и приходя в себя.

– Господи! Свершилось! Живой, спасибо, Господи!

(Знал бы я тогда... Предчувствовал – это было. Тут без дураков! Свидетелей навалом! И ты тоже помнишь. Предчувствовал... Но не знал, только догадывался,  чем это обернется. Конца не знал. И не знаю. Только верю. Верю, что всё будет хорошо. Верю и Надеюсь. А ещё Люблю! Это я понял позже... Лучше поздно, чем никогда...)

Живой! Предчувствия реализовались! И слава Богу – Я! Я, а не кто–то из девчонок, шедших следом.

Мать твою, ребята, вы где? Пора уже меня доставать. Уже пора. Я уже вздохнул со скрипом пять раз. Я уже выдохнул пять раз со стоном. Я ещё не знаю, как у меня с правой ногой, ребята. Но три ребра – это как с куста. Три ребра – это точно! Это без базаров. Это я даже кишками чувствую. Три ребра сломаны, а про ногу я ещё не знаю. Но это ж хрен с ней правда, робя? Главное я ж обеспечил? Я ж не сдох? Мастерство, его ж не пропьёшь! Я ж ЖИВОЙ!

Только  вот не понятно, зачем? Но это позже.

Ребята, где вы? Уже пора меня доставать. Я уже хочу. Хочу наверх. Вы где? “Отряд не заметил потери бойца?”...

Отряд всё заметил. Просто, видимо, когда я трахнулся, я отключился. Валера орал: “Лежи! Не дёргайся!” Но я вырубился секунды на полторы и не слышал. А может, был слишком занят упражнением «вдох–выдох». Особенно ВЫДОХ!

Первым я заметил Андрюху. Дюхина голова страшным шепотом вопрошала сверху: “Радик, ты как?”

Да уж вам только скажи, как на самом деле, вы  ж весь ледник нахрен срубите. Под корень. Под основание. А у меня ещё над башкой этот проклятый мост висит. Снежный, зараза. Не удержал, падла тамбовская. А я без каски. Главное, что противно, – Валеру удержал, а меня нет. Валера кило 90, а я 55 (в лучшие годы). Говорил же, что тяжёлый я, никто не верил. Что сильный уже признали, а что тяжёлый – нет. Так вот вам, получите. Я упал, а не вы худосочные. Чего вам? Ах да, как я? И вправду, как я? Это надо разобраться. Может, это и не Андрюха наверху. Может, у меня глюки. Это надо проверить!

– Ты кто?

Дюха окончательно сдрейфил. Радька может и шевелится, но голова точно не варит, не узнает:

– Радик, ты не волнуйся, мы уже. Мы уже сейчас. (То бишь вот–вот вынем тебя из морозильника).

А я в этом и не сомневаюсь. Дурак. Мне голову проверить надо. Ты у меня в глазах трясешься и плаваешь как–то странно. Может, у меня башка уже не варит. Но, вроде, ты Андрюха...

– Ты КТО?

– Да это я, Радик! Андрюха! Ты только не волнуйся!

Во! Угадал!

Достали меня мухой! Новосибирцы с москвичами помогли. Солидно сматывая веревку, Москвич сообщил:

– 15 метров. Ну что, с днём рождения тебя! Как зовут–то?

Рядом стоял скрюченный Валера. Да уж, я тебя понимаю. Конечно, лучше ты, чем кто другой. Ну извини, Друг! Сегодня моя очередь. Сегодня тебе не повезло. Скажи спасибо, что не насмерть. Это я старался, я ж понимаю.

Или кто другой помог... Расстарался...  Только вот зачем?

***

Потом мы шли назад. Стыдно жутко. Больно тоже было. Но стыд сильнее. Они весь мой рюкзак растащили. Я как глянул, что девчонки на свои плечики взгромоздили, меня чуть второй раз не вывернуло. И вякнуть–то ничего не могу. Всё, что мог, я уже наворотил. Так что иди себе, сопи носом, да помалкивай. Это и есть твоя работа теперь. Идти и терпеть. А ведь больно, зараза! И я шиплю сквозь зубы! Шиплю вслух и матерюсь про себя. Матерю себя.

***

– Радик, глянь. 

Камень. Камень–памятник. В Горах таких много. Камень, а на нем табличка: “Погиб. Ф.И.О. Число....”  Этот тоже стандартный. Только: “погибла”, а остальное стандартно: “На перевале... в трещине, 1973г.”  Ну и что?

– Актуально!

– Неактуально... Пошли! – отрезал я. Чудаки. Вы бы видели, куда я приземлился. Приледнился. Мать их. Там ТАКОЙ ЗУБ торчал перед носом!  Справа наломано. И слева наломано. И впереди этот ледяной зуб. Сантиметр вправо–влево – попытка к бегству, стреляем без предупреждения. И я в маленькой линзе снега. С 15 метров! А чуть дальше вправо и ещё метров двадцать лететь можно было. “Актуально”, – ёрш вашу медь.

Детишки мои задачку потом в лицее решали: “Сколько секунд летел преподаватель и какая скорость была в конечной точке траектории, если глубина падения 15 метров, а сопротивлением воздуха можно пренебречь?” Оказалось летел я 1.7 секунды, а скорость набрал 61 км/час. “Круто!” – сказал бы Ванька. Да, повезло! Там ещё снежная пробка была посредине. Она притормозила. Так что падал я секунды две.  

А неплохо, в общем, получилось. Живой. Сам дверь открою. А не вы позвоните со скорбными лицами: “Прости... Он не вернётся...”

А вдруг я уже не успею? Вдруг... Как она прятала глаза, полные слёз... Вдруг она уже не ждёт меня ?...

***

Меня устроили на турбазе. 12 домиков, двое хозяев и я. 10 дней. Хотел побыть в одиночестве? Вот и получай.  И один вопрос в голове. Без ответа. Все 10 дней. Живым оставили, а зачем? Что я должен был понять? И что сделать? Нет ответа все 10 дней. 

А на десятый приснился мне  сон. Страшный.

“...Ты стоишь напротив. Плачешь и, не поднимая глаз, говоришь: “Извини, я больше не могу...”  И уходишь, опустив голову. И уже кому–то улыбаешься сквозь слёзы. Кому–то,  но не мне. А я хочу, наконец, сказать: “Я тебя люблю!” – и понимаю, что поздно... Поздно! Не нужно тебе это теперь. Теперь тебе от этого только лишняя боль на сердце. И я хочу умереть. Тут. На месте. Сразу. Потому что видеть тебя плачущей и не ... Господи, зачем  я остался живым? Зачем?...” Я кричу от боли и просыпаюсь. Весь мокрый от холодного пота. И зажимаю рот руками, чтобы крик снова не вырвался... Меня трясёт и колотит. Господи, ЗАЧЕМ? Зачем ?...

И тут передо мной появляется... Как тебе сказать... Ну, в общем, я и появляюсь.  Как в зеркале.

– Звал?

– Ты кто?

– Ты звал – меня прислали...

– А почему ты..., ну, это?

– А что, так лучше? – И он превращается в херувимчика с кукольным лицом.

– Да нет, необычно просто. С самим собой говорить.

– Привыкнешь.

Я молчу, мнусь...

– Ну, спрашивай, – подгоняет он.

– Да, ты ж и так знаешь...

– Знаю. Так я тебе во сне всё и объяснил. 

– Что ты мне объяснил?! ЧТО? Я её люблю! Это я понял. Но я здесь, а она там. А если всё так, как ты показал, то зачем ей нужна моя любовь! ЗАЧЕМ!?

Он вздохнул. – Ну, ты тупой! (ругается, как я) Странные вы существа – люди. Как это любовь может быть не нужна? Это что – носки или зонтик? Хотя, – ладно. Допустим, что так. Видимо, придется ещё раз!

И мы оказываемся на том самом леднике. Вернее, выше. В воздухе. Прямо над трещиной. Внизу суетятся наши. А там, ещё ниже, в синей глубине – я в красном анораке. Алая неподвижная капелька на снегу.

Он усмехнулся: – Вот. Гляди. Сейчас они тебя доставать начнут. Валера вниз полезет. Потом тело вытащат. Девчонки заплачут. Потом тебя в полиэтиленчик  завернут. Потом вниз потащат. Намаются... Ты еще пахнуть начнёшь... Потом... 

– Так я же здесь!

– Гляди–ка. Соображаешь! А они там внизу маяться с ним будут. Чудаки. Ну, а раз ты здесь, а не там, то что тебя, здешнего, волнует? Теперь. Что тебе важнее той жизни?

– Я её люблю! Всё равно люблю.

– Ооо!!! То–то же! Причём тут она и её отношение к тебе. И что, по–твоему этого достаточно? 

– А что ещё нужно?

– Мудак! Ей жить дальше! Ей жить дольше! Как ей жить, если ты не сказал  эти слова? Ты её обезопасил? Свою любимую?

– Слова, они и есть слова. Сотрясание воздуха.

– Нет, ты тупой! ТЫ ТУПОЙ! Слышишь? Какой же ты тупой. Да на этих словах весь ваш долбаный мир держится. Пока вы их говорите – он и существует, а как перестанете – так и конец.  Понял, юродивый?! Да он этими словами и создан, Ваш мир.

– Он Богом создан.

– Это ты Мне говоришь?... Словом он создан! СЛОВОМ! В начале было слово! А потом всё остальное... Словом и держится...

– А она услышит? Теперь...

– Послушай, ты что связист?

– Как это?

– Ну ты что, отвечаешь за передачу информации в этом пространстве?

– Не–е–ет...

– Так чего ж ты тогда пыхтишь? Ты своё дело делай! А уж передать, – это не твоя забота. Позаботятся, кому положено...  Твоё собачье дело – любить! Любить когда падаешь! Любить, когда бьют! Любить, когда сдыхаешь! Любить! Твою Бога Душу Мать! Ты для этого и создан, олух царя небесного! Ты сам выбрал этот путь! И плевать мне, что тебе больно и страшно! И плевать, что ты уже не можешь. Не можешь? Ты ещё не всё сделал, хрен моржовый. Не ты эту ниточку подвесил, и не тебе её обрезать. Будешь жить, я сказал!  ЖИТЬ!!! Залез в очередную скорлупу, глазки выставил и думаешь это жизнь? Я тебе щас дам просраться... Мало 15 метров? Больше надо? Так мы это мигом устроим! Залез в трещину и ноешь. Чего глазки вылупил? Сам залез! САМ! Сам себя туда и пристроил и бочку на весь мир катишь. Сученок недоделанный. Глубже хочешь? Я тебе покажу где раки ночуют. Вниз захотел? Забыл? Дороги вниз нет! Только вверх!!! ВВЕРХ!!! Нет у вас выбора! Вы мои... Я вас ..... Больно тебе? Так ребра – это цветочки. Можно было и по позвоночнику пройтись... Ребра... Рёбра – это боль физическая. Ты про душевную забыл... Напомнить?! В глаза смотри, сволочь! НАПОМНИТЬ!!! Себя беречь начал? Себя, дорогого! Для чего?! Для КОГО?! Для кого ты себя бережешь? ... Ты забыл, что такое смотреть и ждать? Ждать  любимых? Это ж пытка. Забыл?!  Кто кроме тебя пойдёт на встречу твоим любимым? Встать! Пошёл наверх, чего разлегся! Вставай! Просыпайся! Снимай броню... Подставляй плечи – небо держать некому. Ты ещё не сказал...

Я не выдерживаю больше. Ну хватит, Боже... Я же уже понял... наверное... Я уже очнулся...  Я уже  иду...        Я уже...      Я...

Воздух со скрипом входит в разворачивающиеся легкие...
Вокруг холодный снег...
В бок втыкается боль...
И я со стоном выдыхаю...
Я тебя люблю!

 

И Белая вспышка! И  ГОЛОС! И  СЛОВО посреди белого света!

– Ого! Гляди, Чудак! А ты не верил! Новая Вселенная рождается...

***

А потом был этот тяжелый день 3 сентября! Этот страшный и прекрасный день. Ты там, а я здесь. Он был бесконечный! Он никак не кончался. И я гнал его. Я сжимал пространство и прессовал время. И вот в моей башке уже четвертое сентября — за мной приходят наши. Пятое — мы идём  вниз. Шестое — мы в Тюнгуре. Седьмое — в Горноалтайске. Восьмое — Бийск. Девятое — Новосибирск. Десятое — ПЕРМЬ! Скрипя переломанными рёбрами, я вваливаюсь в "Тэшку". Остановка “Экран”. Я бегу по крутым ступенькам. Второй этаж. Я звоню в дверь старой квартиры. Железный занавес открывается.  Не задумываясь, не соображая, не планируя. Нет времени. Успеть. Главное успеть. Еще есть шанс. Не для меня. Ещё есть шанс. Обнимаю и уткнувшись носом в твою шею шепчу: “Я люблю тебя”.

3 сентября 2000 г.

***

Две секунды закончились! Пятнадцать метров тоже...

Его тело достигло дна. Страшный ледяной зуб смял грудную клетку и добрался до позвоночника. Боль ударила по нервам, оформляясь в последнюю мысль “Я успел! Я УСПЕЛ!”  И превратилась в Белую вспышку...

Красная капля лежала  в синей глубине ледника. Его лицо как–то сразу посерело и осунулось...

И только какая–то странная и неуместная улыбка застыла на губах.

Видимо, где–то там, в бездонной глубине угасающего сознания, среди бесконечно остывающих миллиардов нейронов головного мозга Он вечно входит в старую квартиру. Обнимает. И шепчет Ей на ухо: “Я тебя люблю...”

Я люблю тебя...

24.08.2000г.

P.S. Слушайте... “Зорко только сердце...” Слушайте сердцем ... И, может быть, услышите...

У вас ещё есть шанс. Слушайте...


Алексей Коробейников
Погиб 20 марта 2001 г.
На Кодарском хребте при прохождении перевала УПИ
 

Женька всхлипывает на моем плече и непрерывно шепчет мне в ухо: "Радик, ведь это неправда?… Радик, скажи, что это неправда… Радик! Ну скажи — это неправда! Радик …"

Женька!
Это неправда

Я не хотел, просто так получилось, видимо, я отвечаю за передачу информации в этом пространстве и времени. Мне важно передать то, что я услышал то, что я знаю то, что произнес другой…

"Я люблю тебя"



Когда, как черная вода,
Глухая лютая беда
Была тебе по грудь,
Ты, не склоняя головы,
Смотрела в прорезь синевы
И продолжала путь…


<< ПредыдущийОглавлениеСледующий >>

 

Чтобы связаться с нами, нажмите здесь.
Сайт ПНИПУ